У всех на памяти знаменитая "Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил", заклеймившая самодовольный паразитизм господствующих сословий и воздавшая должное жизнестойкости мужика. Вместе с тем писатель тоскует по поводу того, что русский крестьянин еще "беден сознанием своей бедности", скорбит, ощущая отсутствие в массах в середине прошлого века организованной революционной энергии. Тяжко страдал Салтыков-Щедрин от преследования цензуры, от лая литературных "шавок", наконец, от ощущения той пропасти, которая отделяла передового писателя от народа, а подчас и от демократического читателя. Свой "эзопов язык" он неоднократно называл рабьим. Но именно в передовой литературе, заключавшей в себе "принцип ответственности" и пробуждавшей в читателе "зачатки ответной совести", он видел естественное средство протеста и революционного просвещения. Вот почему он так высоко поднимал предназначение русского писателя-демократа: "Писатель не крот, который в темной норе выполняет свое провиденциальное назначение, а существо общественное и общительное, для которого полная радость наступает только тогда, когда он убеждается, что совесть его находится в соответствии с совестью ближних". Будучи уже тяжело больным и лишенным писательской трибуны (журнал "Отечественные записки", во главе которого Салтыков-Щедрин стоял многие годы, был закрыт в середине 80-х годов XIX века), он обращался к молодому поколению: "Не погрязайте в подробностях настоящего, но воспитывайте в себе идеалы будущего, ибо это своего рода солнечные лучи, без оживотворяющего действия которых земной шар обратился бы в камень. Не давайте окаменеть и сердцам вашим, вглядывайтесь часто и пристально в светящиеся точки, которые мерцают в перспективах будущего. Только недальнозорким умам эти точки кажутся беспочвенными и оторванными от действительности: в сущности же они представляют собою не отрицание прошлого и настояшего, а результат всего лучшего и человечного, завещанного первым и вырабатывающегося в последнем". "Просветленная мысль" самого великого сатирика с надеждой и трепетом обращалась к будущему России, "вглядывалась в светящиеся точки", стремясь отгадать контуры нового социального строя, в наступление которого он свято верил. Салтыков-Щедрин знал волшебную силу смеха и в совершенстве владел всеми его оттенками. В его произведениях чередуются тонкий юмор и здоровый, весомый фольклорный комизм, горькая ирония и огненный, пророческий, едкий сарказм. Не менее разнообразны и его жанры: сатирический очерк, фельетон, сказка, впервые появляющиеся в литературе сатирический роман и сатирический цикл очерков. Особую популярность приобрел его семейно-бытовой и социально-психологический роман "Господа Головлевы". Написал сатирик также несколько пьес, которые до сих пор с успехом идут на сценах российских театров. Сила обобщений в образах Салтыкова-Щедрина сочеталась с их большой жизненной конкретностью и предметностью. В этом причина их живости и необычайной впечатляющей силы.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... «Похоже, какие то давние счеты», – заявил шеф полиции Мартин Уинтерс. Когда ему задали вопрос, были ли у Чейза и Холла причины, чтобы вознамериться убить друг друга, он ответил: «Мне по крайней мере таковые неизвестны, но следствие еще не закончено».
В воскресных газетах происшествие осветили несколько подробнее: были напечатаны портреты, погибших и вид городского кладбища, а также схема, показывающая расположение тел и возможную точку, из которой велся огонь. Судмедэксперт в ответ на вопрос о калибре и марке орудия убийства сообщил: «Это, несомненно, винтовка». Размер выходных отверстий соответствует разрывной пуле калибра 45 70, но осколков самих пуль мы так и не нашли».
В статье также цитировался подчеркнутый отрывок из романа «Quien es?», найденного у Холла.
Старые газеты на чердаке… пожелтевшие вырезки из «Манхэттен комет» за 3 апреля 1894 года.
Три члена банды Карсонса были убиты сегодня при попытке ограбления «Манхэттен сити банка». Полицейское подразделение, высланное на поимку уцелевших, угодило в засаду и понесло потери… Майк Чейз, федеральный судебный исполнитель, заявил, что засада была организована не бандой Карсонса, а дезертирами из армии южан, вооруженными мортирами и гранатами…
Это стихотворение написал Ким Карсонс после перестрелки на Бликер стрит 23 октября 1920 года. Ливерная Колбаса Джо и Джио Красный Нос, киллеры мафии, открыли из машины, за рулем которой находился Фрэнк Губа, огонь по Киму Карсонсу, Бою Джонсу, Марсу Кливеру по кличке Шарики Ролики и Гаю Грейвуду, следователю прокуратуры. Единственным ущербом, который потерпела группа Карсонса, оказалась простреленная куртка Боя, в которую попала пуля, когда тот пытался спрятаться от нападавших за пожарным гидрантом.
«Куртке конец, – пожаловался он...
