ятидесяти или, много, пятидесяти пяти шагов: это самая дальняя мера; по большей части в болоте приходится стрелять гораздо ближе; еще менее нужно, чтоб ружье било слишком кучно,..
.. - и снова треск. - Успокойте себя, Владимир Васильич, просим вас покорнейше, сусните хоть немножко, право слово, вам легче будет! - отвечал фистулой другой голос...
С нижегородской выставки, где он экспонировал изделия своих кустарей, Киселев по дороге заехал на сутки к Сергею Андреевичу и сегодня вечером уезжал...
Мир обывателя в сатирических сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина
Салтыков-Щедрин - один из выдающихся писателей-сатириков классической русской литературы XIX в. Его талант своеобразен, оригинален и интересен, Одно из направлений творчества Салтыкова-Щедрина - обличение пороков общества. Его талант прекрасно справлялся с теми задачами, которые ставила перед ним эпоха. Видимо, по этой причине сказки Салтыкова-Щедрина, унаследовавшие и переработавшие традиции устного народного творчества, стали популярны а XIX веке и не утратили остроты и по сей день. Ведь пороки были всегда, независимо от века и системы правления. Достаточно взять в руки сказки Салтыкова-Щедрина, чтобы убедиться в этом. Взявшись за социальное обличение, он очень талантливо и виртуозно это делал. Выбрав форму сказки, писатель наполняет традиционную народную форму новым содержанием. Автор прекрасно владеет эзоповским языком, в иносказательности которого заключена многозначность, так нужная писателю, чтобы передать весь абсурд и несостоятельность изображаемой ситуации. "Сказки для детей изрядного возраста" - протест писателя-патриота на окружающую несправедливость, на мещанский образ мыслей. Несмотря на то, что в сказках действуют животные, рыбы и птицы, автор подразумевает людей-современников, которые служат, едят, пьют, дерутся, читают газеты, платят налоги, подличают и боятся. Салтыков-Щедрин издевался над шкурной обывательской мудростью "вяленых вобл" и пескарей, рабьей философией выпрашивания подачек самоотверженных и здравомыслящих зайцев. Он заклеймил трусливый дворянско-буржуазный либерализм сатирической формулой "применительно к подлости". Но не стоит думать, что писатель не видит альтернативы. Нет, он сохранил веру в нравственный и социальный идеал общества. Чтобы не быть голословным, обратимся к тексту сказок Салтыкова-Щедрина, в которых представлены типичные образы обывателей. Например, в сказке "Здравомысленный заяц" главный герой, "так здраво рассуждал, что и ослу впору". Считал, что "всякому зверю свое житье предоставлено" и, что хотя зайцев "все едят", он "не привередлив" и "всячески жить согласен". В пылу этого философствования был пойман Лисой, которая сьела его. Здесь изображен тип пустомели, умеющего только разглагольствовать. В другой сказке Карась-идеалист (герой одноименной сказки) живет в тихой заводи, благодушествует и лелеет мечты о торжестве добра над злом, и даже о возможности урезонить Щуку (которой отродясь не видывал), что она не имеет права есть других. Сам Карась есть ракушек, оправдываясь тем, что "сами в рот лезут", и у них "не душа, а пар". Представ перед Щукой со своими речами, на первый раз был отпущен с советом: "Пойди проспись". Во второй раз - заподозрен в "сицилиэме" и изрядно покусан на допросе Окунем, а в третий раз Щука так удивилась его возгласу: "Знаешь ли ты, что такое добродетель?" - что разинула рот и почти невольно проглотила собеседника" Мы видим в образе Карася гротескно запечатленного современного писателю либерала, оторванного от действительности, а потому пространно и абстрактно говорящего. Автор развенчивает идеалы утопического социализма. Трагизм заключается в незнании реалий прогрессивными людьми того времени. В сказке "Либерал" одноименный герой "рвался благое дело делать", но из опасливости все более умерял свои идеалы и стремления. Сначала действовал лишь "по возможности", затем соглашаясь получить "хоть что-нибудь", наконец, поступая "применительно к подлости", утешаясь соображением: "Сегодня я в грязи валяюсь, а завтра выглянет солнышко, обсушит грязь - и я опять молодец-молодцом!" Рядом по значению к этому образу стоит образ Киселя, который "был до того размывчив и мягок, что никакого неудобства и не чувствовал от того, что его ели". Господа до того им пресытились, что и свиньям есть предоставляли, так что в конце концов "от киселя остались только засохшие поскребушки". В гротескном виде здесь отобразились и крестьянская покорность, и послереформенное оскудение деревни, ограбленной уже не только "господами", но и новыми буржуазными хищниками, которые, по убеждению сатирика, как свиньи "сытости... не знают". В другой сказке, "Орел-меценат", главный герой окружил себя целым придворным штатом и согласился даже завести науки и искусства. Однако вскоре ему это надоело (впрочем, соловья прогнали сразу), и он жестоко расправился с совой и соколом, пытавшимися обучить его грамоте и арифметике, историка Дятла заточил в дупло и т.д. Читатель видит уничтожающую пародию на царя и правящие круги. Орел - враг науки, искусства, защитник тьмы и невежества. Но, на мой взгляд, это не только политическая сатира, но и обличение духовно-нравственного мещанства и ханжества: с одной стороны, желание показать свою образованность, с другой - нежелание хороших перемен. Пустопляс - персонаж сказки "Коняга", "братец" героя, в отличие от него, ведущий праздную жизнь. Олицетворение поместного дворянства. Рассуждение пустоплясов о коняге как о воплощении здравого смысла, смирения, "жизни духа и духа жизни" и т.п. представляет собой. Как писал современный писателю критик, "обиднейшую пародию" на тогдашние теории, стремившиеся оправдать и даже возвеличить "каторжный" труд крестьян, их забитость, темноту и пассивность. Вмещение, внедрение обывательщины и мещанского взгляда на жизнь в мозг человека с самого раннего детства запечатлен в сказке под названием "Рождественская сказка" в образе Русланцева Сережи, десятилетнего мальчика. После проповеди о необходимости жить по правде, сказанной, как вроде бы мимоходом, отмечает автор, "для праздника", Сережа решил так и поступать. Но и мать, и сам священник, и слуга остерегают его, что "с правдой-то жить оглядываючись надо". Потрясенный расхождением между высокими словами (поистине - рождественской сказкой) и реальной жизнью, рассказами о горестной участи тех, кто пытался жить по правде, герой заболел и умер. Автор показывает неприятие будничности жизни существом, еще не отравленным "миром". Пассивная роль в жизни, покорность судьбе видна в "Самоотверженном зайце", герой пойман волком и сидит в ожидании своей смерти, не осмеливаясь бежать даже тогда, когда за ним приходит брат его невесты и говорит, что она помирает с горя. Отпущенный, чтобы с ней повидаться, возвращается назад, как и обещал, удостаиваясь снисходительной волчьей похвалы. Читатель видит повиновение, покорность и надежду на милосердие хищников. "Здравомысленный заяц" - приспособление к режиму насилия. Узость взглядов "умеренного" человека изобличена в "Премудром пискаре", герой которого с детства был запуган предостережениями отца об опасности угодить в уху, и сделал вывод, "что надо так прожить, чтобы никто не заметил". Вырыл нору, лишь бы самому поместиться, не завел ни друзей, ни семьи, жил-дрожал, удостоившись под конец даже щучьих похвал: "Вот, кабы все так жили - то-то бы в реке тихо было!" Лишь перед смертью "премудрый" догадался, что в таком случае "пожалуй, вес пискарий род давно перевелся бы". История премудрого пискаря в гиперболизированной форме выражает смысл или, скорее, всю бессмыслицу трусливых попыток "посвятить себя культу самосохранения", как сказано в книге "За рубежом". Мы видим перекличку "Премудрого пискаря" и "Человека в футляре" А.П. Чехова. Таким образом, читать сказки Салтыкова-Щедрина довольно непросто. Но передовая интеллигенция конца XIX в. оценила сатиру автора. Но не стоит зацикливаться только на веке XIX, взглянем в век нынешний, XXI! - разве нет среди нас пискарей, орлов-меценатов, либералов, пустоплясов... И наша задача - бороться с мещанством не только в других, но и в себе.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... - Живей, что ль, поворачивайся там, Маслова, говорю! - крикнул старший надзиратель в дверь камеры. Минуты через две из двери бодрым шагом вышла, быстро повернулась и стала подле надзирателя невысокая и очень полногрудая молодая женщина в сером халате, надетом на белую кофту и на белую юбку. На ногах женщины были полотняные чулки, на чулках - острожные коты, голова была повязана белой косынкой, из-под которой, очевидно умышленно, были выпущены колечки вьющихся черных волос. Все лицо женщины было той особенной белизны, которая бывает на лицах людей, проведших долгое время взаперти, и которая напоминает ростки картофеля в подвале. Такие же были и небольшие широкие руки и белая полная шея, видневшаяся из-за большого воротника халата. В лице этом поражали, особенно на матовой бледности лица, очень черные, блестящие, несколько подпухшие, но очень оживленные глаза, из которых один косил немного. Она держалась очень прямо, выставляя полную грудь. Выйдя в коридор, она, немного закинув голову, посмотрела прямо в глаза надзирателю и остановилась в готовности исполнить все то, что от нее потребуют. Надзиратель хотел уже запереть дверь, когда оттуда высунулось бледное, строгое, морщинистое лицо простоволосой седой старухи. Старуха начала что-то говорить Масловой. Но надзиратель надавил дверь на голову старухи, и голова исчезла. В камере захохотал женский голос. Маслова тоже улыбнулась и повернулась к зарешетенному маленькому оконцу в двери. Старуха с той стороны прильнула к оконцу и хриплым голосом проговорила: - Пуще всего - лишнего не высказывай, стой на одном, и шабаш. - Да уж одно бы что, хуже не будет, - сказала Маслова, тряхнув головой. - Известно, одно, а не два, - сказал старший надзиратель с начальственной уверенностью в собственном остроумии. - За мной, марш! Видневшийся в оконце глаз старухи исчез, а Маслова вышла на середину коридора и быстрыми мелкими шагами пошла вслед за старшим надзирателем...
