Да, меня зовут Марк Маронье, как дерево. Мне 24, время - 2 часа 10 минут пополуночи. Цифры и буквы - вся жизнь человека сводится к ним...
Но больше всего меня поразило другое. Отражение какой-то страшной рожи мелькнуло на поверхности круглого стекла моих часов. Я испуганно обернулся...
самим говорящим и слушателями за "настоящее дело"; это было неудержимое излияние нетерпеливого и порывистого, но светлого и здравого ума, согретого всем жаром чистого и страстного сердца и ..
Анализ сказки М. Салтыкова-Щедрина «Дикий помещик».
Особое место в творчестве Салтыкова-Щедрина занимают сказки с их аллегорическими образами, в которых автор сумел сказать о русском обществе 60—80-х годов XIX века больше, чем историки тех лет. Салтыков-Щедрин пишет эти сказки “для детей изрядного возраста”, то есть для взрослого читателя, по уму находящегося в состоянии ребенка, которому надо открыть глаза на жизнь. Сказка по простоте своей формы доступна любому, даже неискушенному читателю, и поэтому особенно опасна для тех, кто в ней высмеивается. Основная проблема сказок Щедрина — взаимоотношения эксплуататоров и эксплуатируемых. Писатель создал сатиру на царскую Россию. Перед читателем проходят образы правителей (“Медведь на воеводстве”, “Орел-меценат”), эксплуататоров и эксплуатируемых (“Дикий помещик”, “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”), обывателей (“Премудрый пескарь”, “Вяленая вобла”). Сказка “Дикий помещик” направлена против всего общественного строя, основанного на эксплуатации, антинародного по своей сущности. Сохраняя дух и стиль народной сказки, сатирик говорит о реальных событиях современной ему жизни. Произведение начинается как обычная сказка: “В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик...” Но тут же появляется элемент современной жизни: “и был тот помещик глупый, читал газету "Весть"”. “Весть” — газета реакционно-крепостническая, так что глупость помещика определяется его мировоззрением. Себя помещик считает истинным представителем Русского государства, опорой его, гордится тем, что он потомственный российский дворянин, князь Урус-Кучум-Кильдибаев. Весь смысл его существования сводится к тому, чтобы понежить свое тело, “мягкое, белое и рассыпчатое”. Он живет за счет своих мужиков но ненавидит их и боится, не выносит “холопьего духу”. Он радуется, когда каким-то фантастическим вихрем унесло неизвестно куда всех мужиков, и воздух стал в его владениях чистый-пречистый. Но исчезли мужики, и наступил голод такой, что на базаре ничего купить нельзя. А сам помещик совсем одичал: “Весь он, с головы до ног, оброс волосами... а ногти у него сделались как железные. Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки...”. Чтобы не умереть с голоду, когда был съеден последний пряник, российский дворянин стал охотиться: заметит зайца — “словно стрела соскочит с дерева, вцепится в свою добычу, разорвет ее ногтями, да так со всеми внутренностями, даже со шкурой, съест”. Одичание помещика свидетельствует о том, что без помощи мужика ему не прожить. Ведь недаром, как только “рой мужиков” отловили и водворили на место, “на базаре появились и мука, и мясо, и живность всякая”. Глупость помещика постоянно подчеркивается писателем. Первыми назвали помещика глупым сами крестьяне, трижды называют помещика глупым (прием троекратного повторения) представители других сословий: актер Садовский (“Однако, брат, глупый ты помещик! Кто же тебе, глупому, умываться подает?”) генералы, которых он вместо “говядин-ки” угостил печатными пряниками и леденцами (“Однако, брат, глупый же ты помещик!”) и, наконец, капитан-исправник (“Глупый же вы, господин помещик!”). Глупость помещика видна всем, а он предается несбыточным мечтам, что без помощи крестьян добьется процветания хозяйства, размышляет об английских машинах, которые заменят крепостных. Его мечты нелепы, ведь ничего самостоятельно он сделать не может. И только однажды задумался помещик: “Неужто он в самом деле дурак? Неужто та непреклонность, которую он так лелеял в душе своей, в переводе на обыкновенный язык означает только глупость и безумие?” Если мы сопоставим известные народные сказки о барине и мужике со сказками Салтыкова-Щедрина, например с “Диким помещиком”, то увидим, что образ помещика в щедринских сказках очень близок к фольклору, а мужики, напротив, отличаются от сказочных. В народных сказках мужик сметливый, ловкий, находчивый, побеждает глупого барина. А в “Диком помещике” возникает собирательный образ тружеников, кормильцев страны и в то же время терпеливых мучеников-страдальцев. Так, видоизменяя народную сказку, писатель осуждает народное долготерпение, и сказки его звучат как призыв подняться на борьбу, отрешиться от рабского мировоззрения.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Больно? Само собой, если краем...
Гаврило. Ну, хоть и не краем... Да уж я за этим не гонюсь, голова-то у
меня своя, не купленая; а за гитары-то я деньги плачу.
Силам. И то правда. Голова-то поболит, поболит, да и заживет; а
гитару-то уж не вылечишь.
Гаврило. А что, не убираться ли мне! Как бы хозяин не увидал.
Силан. Нет! Где! Он спит по обнаковению. Ночь спит, день спит; заспался
совсем, уж никакого понятия нету, ни к чему; под носом у себя не видит.
Спросонков-то, что наяву с ним было, что во сне видит, все это вместе
путает; и разговор станет у него не явственный, только мычит; ну, а потом
обойдется, ничего.
Гаврило (громко поет):
Ни папаши, ни мамаши,
Дома нету никого,
Курослепов выходит на крыльцо.
Силан. Постой-ка! Никак вышел! И то! Уходи от греха! Или стой!
Притулись тут; он дальше крыльца не пойдет, потому ленив.
Гаврило прячется.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Курослепов и Силан.
Курослепов (садится на крыльцо и несколько времени зевает). И с чего
это небо валилось? Так вот и валится, так вот и валится. Или это мне во сне,
что ль? Вот угадай поди, что такое теперь на свете, утро или вечер? И
никого, прах их... Матрена! Ни дома, ни на дворе, чтоб им!.. Матрена! Вот
как оно страшно, когда не знаешь, что на свете... Жутко как-то. И сон это я
видел али что? Дров будто много наготовлено и мурины. Для чего, говорю,
дрова? Говорят: грешников поджаривать. Неужто ж это я в аде? Да куда ж это
все провалились? И какой это на меня страх сегодня! А ведь небо-то никак
опять валится? И то валится... Батюшки! А теперь вот искры. И что, ежели
вдруг теперь светопреставление! Ничего мудреного нет! Оченно это все может
случиться, потому...
