Атаманы-молодцы, беспутные клемен-тинки, рукосуи и лапотники, майор Прыщ и бывалый прохвост У грюм-Бур-чеев пережили Салтыкова-Щедрина. М. Булгаков Одним из подлинных шедевров русской литературы XIX века по праву считается цикл Салтыкова-Щедрина “История одного города”. В мировой литературе рядом с “Историей...” можно поставить, пожалуй, лишь “Остров пингвинов” Анатоля Франса, но после того как я прочитала произведение французского писателя, я сразу почувствовала различие творческих манер Франса и Салтыкова-Щедрина. Анатоль Франс в “Острове пингвинов” просто иронизирует, пародируя в истории пингвиньего государства историю всего человечества с его пороками и слабостями, но относится к этому холодновато-отстраненно. Совершенно по-другому у русского сатирика. Как часто сквозь его сарказм, насмешку, а иногда злость проглядывают “невидимые миру слезы”. Как болеет писатель за российскую жизнь — беспутную, невежественную, темную! В основе “Истории одного города” лежат взаимоотношения народа и власти. Конечно, красноречива галерея градоначальников, но ведь в произведении есть и те, кем управляют все эти угрюм-бурчеевы, прыщи, ферды-шенки. Это сами глуповцы. Да, именно таким обидным именем, почти кличкой называет сатирик жителей изображаемого города. История этого “древнего и славного народа”, какой ее преподносит нам архивариус, с ее истоков полна дичайших нелепиц: то глуповцы (а тогда еще племя головотяпов) предлагают своим врагам “друг с дружкой до тех пор головами тяпаться, пока кто кого перетяпает”, то блинами конопатят острог, то приглашают князя над собой властвовать. И при всем при этом кричат гордо: “Мы головотяпы! нет нас народа мудрее,и храбрее!”. / Салтыков-Щедрин в глуповцах не изображает конкретных людей, он рисует собирательный образ. Это образ русского народа, но поданый откровенно сатирически, что было ново и очень смело для литературы того времени. Ведь до Салтыкова-Щедрина писатели демократических настроений изображали народ только сочувственно. Салтыков-Щедрин направляет свою сатиру на такие черты народного характера, как привычка к повиновению, рабская психология, наивная вера в доброго царя или барина, склонность к иллюзиям, глупость, бездуховность. В некоторых сценах просто чувствуешь горькое разочарование писателя, его досаду и даже злость. Но сквозь эти в общем-то справедливые чувства прорывается сострадание к несчастным, замороченным глуповцам, никак не желающим понять, что они и по сути своей глуповцы, и устыдиться этого. А картины бедствий народа в главах “Соломенный город” и “Голодный город” не могут не вызывать сочувствия. Особое место в “Истории...” занимают портреты градоначальников. Вот тут нет ни капли сочувствия, а только жесткий и жестокий сарказм в адрес “властителей”. Перед читателем один за другим проходят Фердыщенко и Брудас-тый, Угрюм-Бурчеев и| Прыщ. Салтыков-Щедрин использует при создании образов градоначальников элементы фантастики, гротеск, гиперболу. Какие запоминающиеся лица: майор Прыщ с фаршированной головой или градоначальник Иванов, который вследствие малого роста лопнул, не сумев осмыслить нового закона! Образы очень смешные, но и жутковатые. Жутко становится еще и оттого, что Салтыков-Щедрин показывает всеобщий характер этой повальной глупости, свинства, карьеризма. Писатель делает это с помощью интересного хода: он придает городу Глупову обобщенный и изменчивый облик. То Глупов стоит на болоте, то на семи горах, то на трех реках. Он принимает вид села, губернского города, или вдруг оказывается, что Глупов граничит... с Византийской империей. Это не просто один из российских городов, как город N в “Мертвых душах” Гоголя, это нечто большее. Город в “Истории...” — особое пространство, в котором отражена вся Россия второй половины девятнадцатого столетия. Да только ли девятнадцатого? Ведь присмотрись — ив нашей сегодняшней жизни увидишь и глуповцев (ох, сколько их!), и начальников с фаршированными головами. Салтыков-Щедрин смог увидеть и отразить в “Истории одного города” не только конкретные и проходящие беды своего времени, но и вечные проблемы отношений народа и власти, недостатков народного характера. По-моему, Салтыков-Щедрин актуален до сих пор. Кто знает, может быть, будет актуален и в будущем?..
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
...
Они смеялись над ним. Они смеялись над ним, потому что он не мог
разыскать Томми Флинна. Все были против него. Никто не хотел ему помочь.
Ах, если бы среди Них хоть один захотел прийти ему на помощь. Кристи
остановился перед рекламными оттисками кинокадров, вывешенными на стене у
входа в кинематограф, и долго смотрел на них, ничего не видя, а затем
повернулся и побрел прочь.
Вскоре тусклая полоска света, падавшая из неплотно притворенной двери
какого-то дома в глубине переулка, привлекла к себе его внимание. Ему
подумалось, что это пивная, в которой он еще ни разу не был. Новое место,
где надо поискать. Он направился туда, толкнул дверь, вошел в недлинный
коридор и, миновав дверь с табличкой "Для дам", вступил в пивной зал с
низким сводчатым потолком, имевший форму буквы "г". Здесь было тихо,
посетителей мало. Двое мужчин у стойки пили пиво из пинтовых кружек и
разговаривали вполголоса. Бармена не было, он отлучился куда-то по своим
делам. Один из мужчин, пивших пиво у стойки, узнал Кристи и кивнул ему:
- А вот и ты, Кристи, приятель!
И тут же заметил, что Кристи сегодня не в себе.
- Ты не видал Томми Флинна? - спросил его Кристи.
- Нет, вроде не видал, - отвечал тот, подмигивая своему товарищу,
который тоже обернулся к Кристи.
- Томми Флинн? - переспросил он. - Что-то имя будто знакомое.
- Нет, ты его не знаешь, - сказал первый. - Это дружок нашего Кристи.
Верно я говорю, приятель?
- Друг, - подтвердил Кристи.
- Ну да, только он не был сегодня здесь. Ведь ты его не видал, Уолт?
- Нет, не видал. Не было его здесь.
- Как давно ты его не видал, Кристи?
- Давно, - пробормотал Кристи. - Давно, давно.
- Вот что я тебе скажу, приятель: ты ступай домой, а мы уж поглядим, не
объявится ли здесь Томми Флинн. И если увидим его, скажем, что ты его
разыскиваешь. Идет?
- Может, сперва выпьешь с нами? - радушно предложил тот, который звался
Уолтом.
- Нет, Уолт, он не пьет, - сказал первый.
- А курить-то ты куришь? - спросил Уолт.
Но Кристи отрицательно покачал головой. Ему все больше становилось не
по себе, и он беспокойно переводил взгляд с одного на другого...
