... Вошли в избу -
духота страшная. Перенесли стол в сени, присели к нему на скамейках и
разложили провизию. Через час та же баба подала бурый самовар с зелеными
пятнами и капающим краном.
- Вам запрягать, што ли? - спросила баба, поставив деревянную чашечку
под капавший кран.
- Запрягать, запрягать, краля моя червонная! - отвечал Гвоздиков.
- Да где мужики-то? Аль одна дома? - спросил купец.
- Одна! зачем одна? не одна, а с богом,
- Тебя, значит, бог бережет.
- А то кто ж? знамо бог.
- Да мужики-то кто ж у вас?
- Мужики-то?
- Да.
- Кто? свекор, хозяин мой да братенек у него, молодой мальчик.
- А баба-то ты одна?
- Одна. Свекруху весной схоронили, а парня еще в осень женить будем.
- Да где ж они, мужики-то?
- А! - да парнишка в гон еще утресь поехал, тоже купцов повез, да вот
не бывал, свекор с хозяином тут, у суседа, на следство к становому пошли.
- На какое следствие?
- Да вот тут намедни у какого-то проезжего в лесу чумадан срезали.
- Кто срезал?
- Кто ж его знает? неш мало всякого народа теперь по дороге болтается?
теперь ярманка.
- А скоро они придут от чиновника-то? Баба плюнула на два пальца и
сорвала имя нагоревшую светильню у свечки.
- Должно, скоро будет. Даве еще, где светло, пошли.
Выпили по чашке, по другой, на дворе скрипнули ворота и послышался
говор. Через минуту в сени вошел высокий мужик с лицом не столько суровым,
сколько раздосадованным и сердитым. Он нам не поклонился и прошел прямо в
избу.
- Мякитка еще не был? - спросил он у бабы как-то нетерпеливо и
раздражительно,
- Не был.
- А ты чего огня-то не зажжешь? Собирай вечерять. Он снова показался в
дверях избы и, не говоря нам ни одного приветственного слова, прямо сказал;
- Тарантас-то на двор бы втянуть,
- Чего на двор? Мы хотим ехать.
- Самая теперь езда! - проговорил он вполголоса и, обернувшись к бабе,
закричал громко: - Собирай ужинать-то! Аль оглохли?
Из избы послышалось: "Полно горло-то драть, неш не видишь, собираю"...
|
