Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
читайте также:
Ах, какой это был ветер! Отец наш был плотник и строил прочные дома для других, но для себя он построил не очень прочный. Старик печально покачал головой. - Моя сестра, актриса, попала в беду...
Андерсон Шервуд   
«Братья»
читайте также:
дочь моя милая, хорошая и пригожая, привезу я тебе таковой венец; знаю я за морем такого человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны зам..
Аксаков Сергей Тимофеевич   
«Аленький цветочек (сказка)»
читайте также:
Чай, воображает, что я с ним из-за такого сокровища, как ты, стреляться буду. Шкодлив, как кошка, труслив, как заяц. Постой же, финик, задам я тебе фернапиксу!..
Чехов Антон Павлович   
«От нечего делать»
        Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин Рефераты и сочинения Трагическое в сатире М. Е. Салтыкова-Щедрина
Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:
Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.
Коррекция ошибок:
На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Все рефераты и сочинения

Трагическое в сатире М. Е. Салтыкова-Щедрина


Салтыков-Щедрин обогатил русскую сатиру разнообразием жанров и форм. Неожиданная смелость в выборе жанра позволяла по-новому смотреть на мир. Щедрину легко давались и большие, и малые жанры: пародии, сказки, сатирические рассказы, повести и, наконец, роман. Самым любимым и постоянным жанром у автора был цикл, так как он позволял динамично развивать образ, вводить бытовые зарисовки, обличать жизнь.
“История одного города” и представляет собой своеобразный цикл глав, посвященных жизнеописаниям глуповских градоначальников. Щедрин подчеркивает, что трагизм положения жителей города Глупова обусловлен их рабской покорностью и долготерпением. Автор указывал, что “История одного города” не пародия на российскую действительность и историю, а антиутопия, то есть предупреждение потомкам о том, как нельзя жить.
Салтыков-Щедрин высмеивает суетливую борьбу за власть Амальки и Ираидки, подразумевая при этом смутное время после смерти Петра I и борьбу за престол Анны Иоанновны и Елизаветы. Щедрин использует при этом гротеск, доходящий до абсурда: власть сменяется каждый день, а народу до этого нет дела, так как правительницы улещают его спиртным.
В главе “Органчик” с горечью Щедрин подчеркивает, что правят народом бездушные автоматы типа Брудастого, умеющие говорить лишь: “Разорю!” и “Не потерплю!”.
Градоначальникам нет дела до бедствий народных, они поглощены лишь своими интересами. Это наглядно показано в главах “Соломенный город” и “Голодный город”: в городе пожары, народ пухнет с голоду, а начальник развлекается со стрельчихами Аленкой и Домашкой. Милитаристский характер внешней политики России Щедрин отобразил в главе “Войны за просвещение”. Бородавкин хотел завоевать саму Византию, ездил по Глупову из конца в конец и стрелял из пушек.
В условиях самодержавной России невозможно было выработать конституцию, отвечавшую интересам народа, и Щедрин осмеивает бесполезные попытки Сперанского, изображая
его под фамилией Беневоленского. ___
Но пиком в изображении ничтожества и бездуховности градоначальников является образ Угрюм-Бурчеева, в котором многие современники Щедрина узнавали жестокого военного министра Александра I Аракчеева. С горьким сарказмом пишет автор о причудах этого выродка: после его смерти в подвале нашли какие-то одичавшие существа — это были его жена и дети, которых он морил голодом. Он стремился сделать из людей машины, работающие под барабанную дробь и марширующие вместо отдыха. Он посягнул на саму природу, вот почему в финале “Истории одного города” возникает Нечто, огромная грозовая туча. Что она таит для глуповцев: освобождение от тиранствующих градоначальников или наступление более тяжелой реакции — Щедрин не объясняет. Сама жизнь, само поведение людей должны дать ответ на этот вопрос.
Своеобразное и важное место в жанровой системе Салтыкова-Щедрина занимает роман. В семидесятые годы Щедрин не раз заявляет о том, что “семейный роман” изжил себя. Поэтому он расширяет рамки романа и пишет сатиру на деградирующий помещичий класс, показывая распад семейно-родственных отношений. В “Господах Головлевых” ярко проявляется такая сторона таланта Салтыкова-Щедрина, как умение не только показывать смешную, пошлую сторону жизни, но и обнаруживать в этой пошлой стороне потрясающий трагизм.
Головлевы — “мелкая дворянская сошка”, “рассеянная по лицу земли русской”- Они изначально охвачены идеей приобретения, материального благополучия и процветания семьи. Собственность для них — краеугольный камень мироздания. Собственность — даже предмет самопожертвования: “...соберут, бывало, тележонку крестьянскую, кибитчонку кой-какую на нее навяжут, пару лошадочек запрягут — я и плетусь... На извозчика, бывало, гривенника жаль, — на своих на двоих от Рогожской до Солянки пру!”
Припасание объединяет враждующие силы в семье. Даже отверженный Степка-балбес принимает в нем участие, хотя заранее знает, что ему не перепадет ничего.
Денежные отношения — единственная реальная нить, свя- -зывающая отцов и детей. “Иудушка знал, что есть человек, значащийся по документам его сыном, которому он обязан в известные сроки посылать условленное... жалование и от которого, взамен того, он имеет право требовать почтения и повиновения”.
Только дважды в романе проявляются истинно человеческие отношения. В первом случае — между чужими, во втором — между одичавшей родней. Запоминается доброе отношение к Степке-балбесу крепостного “сердобольного трактирщика Ивана Михайлыча”, который бескорыстно, из сострадания ведет домой нищего Степку. После этого душевная близость между людьми возникает, когда Порфирий Владимирыч жалеет сироту Анниньку.
В целом же мерилом ценности человека в романе является его способность обеспечивать “свое семейство не только “нужным, но и излишним”. В противном случае человек — “лишний рот”.
Арина Петровна создала могущество головлевского рода. Но вместе с этим у нее возникает какое-то чувство обманутых надежд, вызванное детьми, их “непочтительностью”, неумением “угодить” родителям. Вся богатая жизнь Арины Петровны бедна радостями. И под конец ее гнетут в Погорелке не недостатки, а “ощущение пустоты”.
Порфирий Головлев доводит до крайности, до предела общие черты семейства. Как собственник и приобретатель он близок какими-то гранями героям “Мертвых душ”, Тартюфу Мольера, пушкинскому Скупому рыцарю. Его образ организуется мотивом лицемерного пустословия. Слово утрачивает смысл в устах Иудушки, бросаются в глаза его “разглагольствования”, фальшиво-благостные и ласкательные.
Весь процесс, который медленно переживала Арина Петровна, убеждаясь в пустоте своих жизненных итогов, уИудуш-ки предельно сжат. В финале романа Салтыков-Щедрин подвергает его самому страшному испытанию — пробуждению совести.
Пробуждение “одичалой” совести Порфирия Владимировича доказывало, что гибель рода произошла не от одного злодея. Для Щедрина трагедия головлевской семьи в том, что она отторгнута от труда и истинных человеческих отношений. Герой осознал в себе вину своего рода, вобрал в себя тяжесть ответственности за все проступки и вынес себе смертный приговор.
После прочтения этого романа у меня осталось странное двойственное ощущение. С одной стороны, былЪ омерзительно читать об Иудушке, который, как паук, плетет вереницу интриг против своих родных. Но, с другой стороны, в финале романа возникало чувство жалости к нему как к единственному, осознавшему вину рода Головлевых и искупившему ее.
Салтыков-Щедрин считал, что зло несет в себе самом нравственное возмездие. Он создает в конце романа горькую картину пробуждения совести, слишком позднего, когда жизненные силы человека уже исчерпаны. Все творчество Салтыкова-Щедрина как будто перекликается через много лет с тревогой гоголевского обращения к читателю: “Все может статься с человеком. Забирайте же с собою в путь... забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!”


Источник:http://www.litra.ru/




Тем временем:

... ...Кстати, читая тургеневскую "Новь", я приятно изумился, увидев, что он так же симпатически отнесся к типу русского так называемого радикального юноши (даже буквально в том же тоне!), как и я, за три года до него, в "Девятом вале", где мною впервые, под таким углом зрения, выведен революционер Столешников. Этого смелого шага с моей стороны никто тогда не заметил в печати, где царствовали только или грубые и цинические обличения этого типа в повестях Лескова и Крестовского, или мастерские шаржи Достоевского, огульно подводившего этот тип под больничный скорбный ярлык "тронувшихся умом" или "библейских свиней"1. Напоминаю мою повесть, собственно, для вас; мне дорого будет, если вы про себя сознаете истину моего напоминания. Я твердо верил и верю, что так называемые наши радикальные, революционные юноши — явление честное, привлекательное; мы, кончающие свое человеческое поприще, потому и хороши, тогда только и хороши, если сами были когда-то такими же юношами. Сидевши некогда по делу Петрашевского в каземате2, я прочел там в крепости "Неточку Незванову" Достоевского и, не зная его, страшно к нему привязался. Единственно это не охладило меня к его последним произведениям. Помните ли вы "Неточку"? Как она добыла ключ к библиотеке деспота — родича своего, прочла его книги, переродилась нежданно для него — и предстала ему, готовая на борьбу?.. Дивная вещь! Золотые, былые годы! Докончим беседу когда-нибудь лично ...
    Автограф. ЦГАЛИ, ф. 459, ед. хр. 1154. 1 Имеются в виду "Бесы" Достоевского с их эпиграфом из Евангелия (от Луки, VIII, 32—37) — о бесах, вселившихся в свиней. 2 Весной 1849 г. Данилевский, косвенно причастный к делу Петрашевского, был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Через два с половиной месяца, доказав свою "благонадежность", он был освобожден, причем следственная комиссия даже сочла нужным ходатайствовать перед Николаем I, чтобы содержание в крепости "не имело никакого влияния на его будущность" ("Голос минувшего", 1916, No 12, стр. 97—109). Некоторое время, впрочем, Данилевский еще находился под полицейским надзором (см. сб. "Петрашевцы", т...

Данилевский Григорий Петрович   
«Из писем»





Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин:

«Добрая душа»

«Карась-идеалист»

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил»

«История одного города»

«Пошехонская старина. Начало»


Все книги



Другие ресурсы сети:

Берроуз, Уильям Сьюард (William Seward Burroughs)

Карамзин Николай Михайлович

Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net





Российская Литературная Сеть

© 2003-2007 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Мария Семенова. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте


Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.saltykov.net.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.
Проект осуществляется при информационной поддержке IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.