... По чести говоря, Мейзи пришлось по душе непривычное
ощущение простора и свободы - выйти в сад не составляло труда, а поскольку
окна закрывались крепкими ставнями и задвижками, девушка могла не бояться,
что ночной взломщик попытается похитить ее миниатюрное жемчужное ожерелье
или аметистовую брошь, вместо того, чтобы сосредоточить все свое внимание на
знаменитой бриллиантовой диадеме миссис Уэст.
Повинуясь естественному побуждению, Мейзи подошла к окну. Она любила
природу. У самых ног ее раскинулся Вильд: бескрайние просторы изумляли
разнообразием. В неясной декабрьской дымке сумеречные угодья сменяли друг
друга, отступая все дальше и дальше, а вдалеке, на юге, полускрытые в
туманном мареве, смутно вырисовывались известковые холмы Суссекса.
Деревенская церковь, как это водится в старинных дворянских усадьбах,
находилась в пределах поместья, рядом с домом. Хозяйка уверяла, что
построили ее во времена Эдуардов, но в алтаре и по сей день сохранились
остатки более древней, саксонской постройки. Единственное, что оскорбляло
взор на общем фоне - так это новая белая башня, недавно отреставрированная
(или, скорее, перестроенная заново): она составляла весьма тягостный
контраст с матово-серым камнем и полуразрушенными консолями нефа и
траксепта.
- Какая жалость, что вид настолько испорчен! - воскликнула Мейзи, гладя
на башню. Выросшая в Мерионетском приходе, девушка проявляла наследственный
интерес ко всему, что касалось церквей.
- Ах, полно, милочка моя! - возразила миссис Уэст. - Умоляю, полковнику
об этом - ни слова. Стоит вам только шепнуть "вид испорчен", и у бедняги
расстроится пищеварение. Полковник затратил огромные деньги на то, чтобы
укрепить фундамент и воспроизвести скульптуры старой башни, которую мы
снесли, и у добряка просто сердце разрывается на части, если кто-то
отзывается о постройке неодобрительно...
|
