The subject was speed, and in a week's practice he learned more about speed than the fastest gull alive. From a thousand feet, flapping his wings as hard as he cou..
Консул изучил документ.Удостоверение моряка, No 18... "Гм... такой маленький номер... год рождения- 1944. Сан-Франциско..." Консул поднял взгляд. - Привет...
Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не немного совершит; В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны?..
или еще? Ах, прах ее побери, эту водку! Увидишь полштоф - так и подманивает! Пить скверно, да и не пить нельзя - потому сна нет! Хоть бы сон, черт его возьми, сморил меня! Булькнув еще несколько глотков из горлышка, он засовывает полштоф на прежнее место и начинает набивать трубку. - Важно! - говорит он, - сперва выпили, а теперь трубочки покурим! Не даст, ведьма, мне табаку, не даст - это он верно сказал. Есть-то даст ли? Объедки, чай, какие-нибудь со стола посылать будет! Эхма! были и у нас денежки - и нет их! Был человек - и нет его! Так-то вот и все на сем свете! сегодня ты и сыт и пьян, живешь в свое удовольствие, трубочку покуриваешь... А завтра - где ты, человек? Однако надо бы и закусить что-нибудь. Пьешь-пьешь, словно бочка с изъяном, а закусить путем не закусишь. А доктора сказывают, что питье тогда на пользу, когда при нем и закуска благопотребная есть, как говорил преосвященный Смарагд, когда мы через Обоянь проходили. Через Обоянь ли? А черт его знает, может, и через Кромы! Не в том, впрочем, дело, а как бы закуски теперь добыть. Помнится, что он в мешочек колбасу и три французских хлеба положил! Небось икорки пожалел купить! Ишь ведь как спит, какие песни носом выводит! Чай, и провизию-то под себя сгреб! Он шарит кругом себя и ничего не нашаривает. - Иван Михайлыч! а Иван Михайлыч! - окликает он. Иван Михайлыч просыпается и с минуту словно не понимает, каким образом он очутился vis-a-vis с барином. - А меня только что было сон заводить начал! - наконец говорит он. - Ничего, друг, спи! Я только спросить, где у нас тут мешок с провизией спрятан? - Поесть захотелось? да ведь прежде, чай, выпить надо! - И то дело! где у тебя полштоф-то? Выпивши, Степан Владимирыч принимается за колбасу, которая оказывается твердою, как камень, соленою, как сама соль, и облеченною в такой прочный пузырь, что нужно прибегнуть к острому концу ножа, чтобы проткнуть его. - Белорыбицы бы теперь хорошо, - говорит он. - Уж извините, сударь, совсем из памяти вон. Все утро помнил, даже жене говорил: беспременно напомни об белорыбице - и вот, словно грех случился! - Ничего, и колбасы поедим. Походом шли - не то едали. Вот папенька рассказывал: англичанин с англичанином об заклад побился, что дохлую кошку съест - и съел! - Тсс... съел? - Съел. Только тошнило его после! Ромом вылечился. Две бутылки залпом выпил - как рукой сняло. А то еще один англичанин об заклад бился, что целый год одним сахаром питаться будет. - Выиграл? - Нет, двух суток до году не дожил - околел! Да ты что ж сам-то! водочки бы долбанул? - Сроду не пивал. - Чаем одним наливаешься? Нехорошо, брат; оттого и брюхо у тебя растет. С чаем надобно тоже осторожно: чашку выпей, а сверху рюмочкой прикрой.
... Согласно с общим заведеньем, Он в праздник пасхи, в Новый год К дядям и теткам с поздравленьем Скакал с прихода на приход...
Живее жизнью насладиться Алкал безумец молодой И начал с первых дней томиться Пределов светских теснотой. Ему в гостиных стало душно: То было глупо, это скучно. Из них Елецкой мой исчез, И на желанном им просторе Житьем он новым зажил вскоре Между буянов и повес. Развратных, своевольных правил Несчастный кодекс он составил; Всегда ссылалось на него Его блажное болтовство. Им проповедуемых мнений, Иль половины их большой, Наверно, чужд он был душой, Причастной лучших вдохновений; Но, мысли буйством увлечен, Вдвойне молву озлобил он.
С Москвой и Русью он расстался, Края чужие посетил; Там промотался, проигрался И в путь обратный поспешил. Своим пенатам возвращенный, Всему решительным венцом, Цыганку взял к себе он в дом, И, общим мненьем пораженный, Сам рушил он, над ним смеясь, Со светом остальную связь.
Тут нашей повести начало. Неделя светлая была И под Новинское звала Граждан московских. Все бежало, Все торопилось: стар и млад, Жильцы лачуг, жильцы палат, Живою, смешанной толпою, Туда, где, словно сам собою, На краткий срок, в единый миг, Блистая пестрыми дворцами, Шумя цветными флюгерами, Средь града новый град возник - Столица легкая безделья И бесчиновного веселья, Досуга русского кумир! Там целый день разгульный пир; Там раздаются звуки трубны, Звенят, гремят литавры, бубны; Паясы с зыбких галерей Зовут, манят к себе гостей. Там клепер знает чет и нечет; Ножи проворные венцом Кругом себя индеец мечет И бисер нижет языком. Гордясь лихими седоками, Там одноколки, застучав, С потешных гор летят стремглав...
