Я куплю тебе лубков, Дам гороху и бобов". Тут Иван с печи слезает, Малахай свой надевает..
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
Еще живо представлялась мне великая и ужасная картина Березины, взломанной бегущей армией. Как будто дух Божий хотел показать на этом месте всю силу своего гнева - взорва..
Вы читаете «Господа Головлевы», страница 17 (прочитано 7%)
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
или еще? Ах, прах ее побери, эту водку! Увидишь полштоф - так и подманивает! Пить скверно, да и не пить нельзя - потому сна нет! Хоть бы сон, черт его возьми, сморил меня! Булькнув еще несколько глотков из горлышка, он засовывает полштоф на прежнее место и начинает набивать трубку. - Важно! - говорит он, - сперва выпили, а теперь трубочки покурим! Не даст, ведьма, мне табаку, не даст - это он верно сказал. Есть-то даст ли? Объедки, чай, какие-нибудь со стола посылать будет! Эхма! были и у нас денежки - и нет их! Был человек - и нет его! Так-то вот и все на сем свете! сегодня ты и сыт и пьян, живешь в свое удовольствие, трубочку покуриваешь... А завтра - где ты, человек? Однако надо бы и закусить что-нибудь. Пьешь-пьешь, словно бочка с изъяном, а закусить путем не закусишь. А доктора сказывают, что питье тогда на пользу, когда при нем и закуска благопотребная есть, как говорил преосвященный Смарагд, когда мы через Обоянь проходили. Через Обоянь ли? А черт его знает, может, и через Кромы! Не в том, впрочем, дело, а как бы закуски теперь добыть. Помнится, что он в мешочек колбасу и три французских хлеба положил! Небось икорки пожалел купить! Ишь ведь как спит, какие песни носом выводит! Чай, и провизию-то под себя сгреб! Он шарит кругом себя и ничего не нашаривает. - Иван Михайлыч! а Иван Михайлыч! - окликает он. Иван Михайлыч просыпается и с минуту словно не понимает, каким образом он очутился vis-a-vis с барином. - А меня только что было сон заводить начал! - наконец говорит он. - Ничего, друг, спи! Я только спросить, где у нас тут мешок с провизией спрятан? - Поесть захотелось? да ведь прежде, чай, выпить надо! - И то дело! где у тебя полштоф-то? Выпивши, Степан Владимирыч принимается за колбасу, которая оказывается твердою, как камень, соленою, как сама соль, и облеченною в такой прочный пузырь, что нужно прибегнуть к острому концу ножа, чтобы проткнуть его. - Белорыбицы бы теперь хорошо, - говорит он. - Уж извините, сударь, совсем из памяти вон. Все утро помнил, даже жене говорил: беспременно напомни об белорыбице - и вот, словно грех случился! - Ничего, и колбасы поедим. Походом шли - не то едали. Вот папенька рассказывал: англичанин с англичанином об заклад побился, что дохлую кошку съест - и съел! - Тсс... съел? - Съел. Только тошнило его после! Ромом вылечился. Две бутылки залпом выпил - как рукой сняло. А то еще один англичанин об заклад бился, что целый год одним сахаром питаться будет. - Выиграл? - Нет, двух суток до году не дожил - околел! Да ты что ж сам-то! водочки бы долбанул? - Сроду не пивал. - Чаем одним наливаешься? Нехорошо, брат; оттого и брюхо у тебя растет. С чаем надобно тоже осторожно: чашку выпей, а сверху рюмочкой прикрой.
... На волнах катаются только малыши, но ты доходишь до крайности. Вместо того, чтобы прыгать возле рифа, лучше бы наловил побольше рыбы. Дэниел пристально посмотрел на старого друга и, немного помолчав, произнес: -- Майкл, да ты посмотри вокруг! Наш мир это стая дельфинов, которые ловят рыбу от зари до зари, день за днем. Только и делают, что охотятся. У них просто не остается времени исполнять свои мечты. Они живут, чтобы есть, а не едят, чтобы жить. Голос Дэниела дрогнул, и он заговорил о прошлом: -- Я вспоминаю прежнего, юного и сильного Майкла, который часами любовался волнами и мечтал, мысленно оседлав самый высокий и мощный вал. А сейчас я вижу перед собой трусливого дельфина, не думающего ни о чем, кроме рыбы, потому что он боится своих собственных мечтаний. Но что может быть важнее исполнения мечты, какой бы она ни была? Дэниел снова посмотрел на друга и закончил: -- Майкл, в жизни должна быть мечта, а страх не может стать ей помехой. Майкл смутился, ведь он понимал, что Дэниел прав. Однако мысль о жизни сотканной из мечтаний, была ему совершенно чужда. Он был уже не малыш, и мечты его давно сменились обязанностями. Разве не поэтому он тратил все время на рыбную ловлю? Кроме того, что подумают другие дельфины, если увидят, что он тоже катается на волнах? Времена, когда он прыгал в прибое, были для него неразрывно связаны с детством, которое ушло в прошлое. Порой он подумывал, не прокатиться ли разок, но охота затягивалась на целый день и отнимала все силы, так что Майкл постоянно находил уважительные причины отказаться от развлечения. Он взглянул на Дэниела и заговорил, надеясь, что голос его звучит достаточно убедительно: -- Дэниел, в один прекрасный день ты наконец-то повзрослеешь и начнешь смотреть на жизнь так же, как и остальные члены стаи. Поверь мне. С этими словами Майкл развернулся и исчез. Дэниел был очень расстоен...
