Старушка, сидевшая с Марьей Дмитриевной под окошком, была та самая тетка, сестра ее отца, с которою она прове..
- Красивая девка,- сказал Лоренцо, старый разбойник, прикованный на противоположном от Джулии конце тюрьмы,- жаль, я далеко!..
Или, скажем, аппендикс, он всегда при нас. В цепи, связывающей нас с обезьяноподобными праформами, есть недостающие звенья. В конце концов, что такое те несколько по..
Воблу поймали, вычистили внутренности (только молоки для приплоду оставили) и вывесили на веревочке на солнце: пускай провялится. Повисела вобла денек-другой, а на третий у ней и кожа на брюхе сморщилась, и голова подсохла, и мозг, какой в голове был, выветрился, дряблый сделался. И стала вобла жить да поживать [я знаю, что в натуре этого не бывает, но так как из сказки слова не выкинешь, то, видно, быть этому делу так (прим.авт.)]. - Как это хорошо, - говорила вяленая вобла, - что со мной эту процедуру проделали! Теперь у меня ни лишних мыслей, ни лишних чувств, ни лишней совести - ничего такого не будет! Все у меня лишнее выветрили, вычистили и вывялили, и буду я свою линию полегоньку да потихоньку вести! Что бывают на свете лишние мысли, лишняя совесть, лишние чувства - об этом, еще живучи на воле, вобла слышала. И никогда, признаться, не завидовала тем, которые такими излишками обладали. От рождения она была вобла степенная, не в свое дело носа не совала, за "лишним" не гналась, в эмпиреях не витала и неблагонадежных компаний удалялась. Еще где, бывало, заслышит, что пискари об конституциях болтают - сейчас налево кругом и под лопух схоронится. Однако же, и за всем тем, не без страху жила, потому что не ровен час, вдруг... "Мудреное нынче время! - думала она, - такое мудреное, что и невинный за виноватого как раз сойдет! Начнут, это, шарить, а ты _около_ где-нибудь спряталась, - ан и _около_ пошарят! Где была? по какому случаю? каким манером? - господи, спаси и помилуй!" Стало быть, можете себе представить, как она была рада, когда ее изловили и все мысли и чувства у ней выхолостили! "Теперь милости просим! - торжествовала она, - когда угодно и кто угодно приходи! теперь у меня все доказательства налицо!" Что именно разумела вяленая вобла под названием "лишних" мыслей и чувств - неизвестно, но что, действительно, на наших глазах много лишнего завелось - с этим и я не согласиться не могу. Сущности этого лишнего никто еще не называл по имени, но всякий смутно чувствует, что куда ни обернись - везде какой-то привесок выглядывает. И хоть ты что хочешь, а надобно этот привесок или в расчет принять, или так его обойти, чтобы он и не подумал, что его надувают. Все это порождает тьму новых забот, осложнений и беспокойств вообще. Хочется, по-старинному, прямиком пройти, ан прямик буреломом завалило, промоинами исковеркало - ну, и ступай за семь верст киселя есть. Всякий партикулярный человек нынче эту тягость уж сознает, а какое для начальства от того отягощение - этого ни в сказке сказать, ни пером описать. Штаты-то старинные, а дела-то новые; да и в штатах-то в самых уж привески завелись. Прежде у чиновника-то чугунная поясница была: как сел на место в десять часов утра, так и не встает до четырех - все служит! А нынче придет он в час, уж позавтракавши; час папироску курит, час куплеты напевает, а остальное время - так около столов колобродит.
... Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du soutien du Ministere des Affaires Etrangeres francais et du Service Culturel de l'Ambassade de France au Belarus.