«Медведь на воеводстве»

Улететь бы Чижику надо, а он и тут не догадался. Сидит себе да дивится:
чурбан заговорил! Ну, натурально, майор не стерпел: сгреб грубияна в лапу,
да, не рассмотревши с похмелья, взял и съел.
Съесть-то съел, да съевши спохватился: "Что такое я съел? И какой же
это супостат, от которого даже на зубах ничего не осталось?" Думал-думал,
но ничего, скотина, не выдумал. Съел - только и всего. И никаким родом
этого глупого дела поправить нельзя. Потому что, ежели даже самую невинную
птицу сожрать, то и она точно так же в майорском брюхе сгниет, как и самая
преступная.
- Зачем я его съел? - допрашивал сам себя Топтыгин, - меня Лев,
посылаючи сюда, предупреждал: "Делай знатные дела, от бездельных же
стерегись!" - а я, с первого же шага, чижей глотать вздумал! Ну, да
ничего! первый блин всегда комом! Хорошо, что, по раннему времени, никто
дурачества моего не видал.
Увы! не знал, видно, Топтыгин, что в сфере административной
деятельности первая-то ошибка и есть самая фатальная. Что, давши с самого
начала административному бегу направление вкось, оно впоследствии все
больше и больше будет отдалять его от прямой линии...
И точно, не успел он успокоиться на мысли, что никто его дурачества не
видел, как слышит, что скворка ему с соседней березы кричит:
- Дурак! его прислали к одному знаменателю нас приводить, а он Чижика
съел!
Взбеленился майор; полез за скворцом на березу, а скворец, не будь
глуп, на другую перепорхнул. Медведь - на другую, а скворка - опять на
первую. Лазил-лазил майор, мочи нет измучился. А глядя на скворца, и
ворона осмелилась:
- Вот так скотина! добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он
Чижика съел!
Он - за вороной, ан из-за куста заинька выпрыгнул:
- Бурбон стоеросовый! Чижика съел!
Комар из-за тридевять земель прилетел:
- Risum teneatis, amici! [Возможно ли не рассмеяться, друзья! (лат.),
из послания Горация Пизону и его сыновьям ("Наука поэзии")] Чижика съел!
Лягушка в болоте квакнула:
- Олух царя небесного! Чижика съел!
Словом сказать, и смешно, и обидно. Тычется майор то в одну, то в
другую сторону, хочет насмешников переловить, и все мимо. И что больше
старается, то у него глупее выходит. Не прошло и часу, как в лесу уж все,
от мала до велика, знали, что Топтыгин-майор Чижика съел. Весь лес
вознегодовал. Не того от нового воеводы ждали. Думали, что он дебри и
болота блеском кровопролитий воспрославит, а он на-тко что сделал! И куда
ни направит Михаиле Иваныч свой путь, везде по сторонам словно стон стоит:
"Дурень ты, дурень! Чижика съел!"
Заметался Топтыгин, благим матом взревел. Только однажды в жизни с ним
нечто подобное случилось. Выгнали его в ту пору из берлоги и напустили
стаю шавок - так и впились, собачьи дети, и в уши, и в загривок, и под
хвост! Вот так уж подлинно он смерть в глаза видел! Однако все-таки
кой-как отбоярился: штук с десяток шавок перекалечил, а от остальных утек.