Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. В больнице для умалишенных
ПРОДОЛЖЕНИЕ. "ДНЕВНИК ПРОВИНЦИАЛА В ПЕТЕРБУРГЕ" {*}
{* "Дневник провинциала в Петербурге" печатался в "Отечественных записках" за 1872 год. (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)}
<1>
Итак, я опамятовался в больнице для умалишенных... Когда я проснулся, в окна чуть-чуть брезжил белесоватый свет. В комнате было холодно, голо и неприютно; против кровати, у противоположной стены, стоял диван, покрытый потертою и во многих местах прорванною клеенкой; кроме него, стояло два-три стула и круглый стол. До слуха моего доходил шум голосов и топот беспорядочной беготни, из чего я заключил, что пробуждение больницы находится в полном разгаре. Я бросился к двери, но она была заперта. Напрасно стучал я, напрасно потрясал ручкой замка - никто из проходивших мимо не обращал на меня внимания. Наконец, часов около девяти, послышалось повертывание ключа в замке; дверь отворилась, и в комнату вошел неизвестный мужчина. - Имею честь рекомендоваться: здешний доктор! - сказал он, подавая мне руку. - Очень рад, но прежде всего позвольте узнать, где я нахожусь? - Не считаю нужным скрывать от вас печальную истину: вы находитесь в больнице для умалишенных. Я чувствовал, как кровь хлынула мне в голову и потом опять отхлынула. Это был "конец", тот таинственный "конец", которого я всегда смутно ожидал и к которому всегда относился с трепетом. Признаюсь, однако ж, я никогда не представлял его себе в этой форме. Я знал, что "конец" придет, что он придет не для меня одного, но и для Прокопа, для Дракиных, Хлобыстовских и других всуе чающих движения воды, но почему-то мне представлялось, что он придет где-нибудь в "закусочном заведении", в Орфеуме, в Эльдорадо или в другом каком-нибудь увеселительном приюте, - то есть придет конец, вполне сообразный с характером всего моего прошлого. И вдруг - сумасшедший дом! - Стало быть... я сумасшедший? - с ужасом вырвалось у меня. - Да; и вы должны знать это. Современная метода лечения такова, что прежде всего сам больной должен энергически помогать врачу в его усилиях. А это может быть достигнуто лишь в том случае, когда больной вполне сознает, в чем заключается его болезнь, и сам всеми зависящими от него средствами устраняет то, - что может содействовать ее развитию. - Доктор! я не знаю, ни каким образом, ни по какому поводу я попал сюда, но, во всяком случае, считаю долгом протестовать. Я совершенно так же мало сознаю себя умственно поврежденным, как и вы себя. Я протестую-с. - Да; я знаю, что вы считаете себя здоровым. Я практикую около двадцати лет и не встречал еще ни одного душевнобольного, который не был бы убежден, что он вполне здоров.
... Другой рукой
расстегните мне воротник, ремень, развяжите ботинки и откройте ширинку,
чтобы ослабить давление на мой пах. Во время моих приступов часто возникают
эрекции. Это естественная вещь. (Если я наложу в штаны, вымойте меня горячей
водой с мылом и дайте смену белья).
Будьте осторожны: когда я оклемаюсь, я иногда набрасываюсь на людей, а
могу и в горло вцепиться, как зверь. Бог вознаградит вас за доброе дело.
Ваш покорный слуга, Джерри Эллисор".
Без долгих раздумий мужик бросает деньги на стол и пытается смыться. Но
слишком поздно. С глухим гортанным криком мальчишка бросается ему наперерез,
валится на пол и оборачивается вокруг его ног, точно питон. Внезапная вонь
мочи и экскрементов - Джерри наложил в штаны. Потрясенный мужик замечает в
дверях полицейского и умоляет о помощи.
- Что ты тут делаешь с ребенком, грязный извращенец?!
Дубинка бьет его по башке. Через пять часов, после звонка адвоката
вашингтонскому кузену из ЦРУ его, дрожащего, едва живого, выпускают из
тюрьмы.
Во время припадка Джерри иногда выкрикивает пророчества, которые почти
всегда сбываются. В Черный Понедельник он ворвался на биржу, глаза горят,
волосы дыбом, сорвал с себя одежду и застыл голый перед окаменевшими
финансистами, тело багровое и воняет, как сотня хорьков. Упал, катался по
полу, скаля жуткие желтые зубы и извергая сперму.
- Продавайте! Продавайте! Продавайте! Это был худший кризис с 1929
года, - утверждали ошеломленные брокеры и перекупщики.
- В его голосе звенели деньги. Такому веришь.
СЛОВО О ДЖО-МЕРТВЕЦЕ
Доктор Фишер внимательно изучил статью, понятливо ухмыльнулся.
- Двойное убийство... револьвер 32 калибра...
