Точно то же потом бесплодное усилие чувствуется и в создании нравственно здоровых мужских типов: государственный муж и забившийся в глушь чиновник..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
Вы читаете «В больнице для умалишенных», страница 13 (прочитано 18%)
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
.. {раз! я застаю Марфори в преступном разговоре с матерью Патрочинией! Всеобщая сенсация. Марфори становится дурно, и он начинает кричать во всю глотку. Мать Патрочиния падает в обморок, свеча, которую она держала в руке и которая освещала эту сцену преступления и вероломства, тухнет. Я вижу Изабеллу, прибежавшую в ночном чепчике; я бегу, я лечу ей навстречу, не забывая при этом воспользоваться преимуществами моего мундира...} - Какое, однако, трудное и сложное положение! - C'est ce que je me suis dit {Так я и сказал самому себе.}. Но я решился выйти из него с честью. Я остановился перед нею и голосом, не допускающим возражений, произнес: Madame! des raison de haute politique exigent que le Marfori me cede la place. C'est triste, mais c'est vrai {Сударыня! соображения высокой политики требуют, чтобы Марфори уступил мне свое место. Это печально, но так нужно!}. На минуту, она, казалось, задумалась, но скоро я мог уже убедиться, что взор ее постепенно приковывается к моему мундиру. Еще мгновение - и поручение Бейста было бы выполнено! Как вдруг нас оглушает целый залп ружейных выстрелов. Isabeau бледнеет и восклицает: это проказы изменника Серрано! Marfori se retrouve mal; la mere Patrocinia qui venait de rallumer son cierge, le laisse tomber a terre {Марфори снова дурно; мать Патрочиния, которая вновь зажгла свечу, роняет ее на пол.}. Один я, с палашом в руках, жду разъяснения этого беспорядка. В эту минуту входят: Серрано, Прим и Топете. - Madame! - говорит Прим, - карета готова! - Но позвольте, messieurs! - вступаюсь я, - по крайней мере, объясните мне, что такое здесь происходит? - Молодой гонвед! - отвечает Серрано, - то, чему вы сейчас были свидетелем, называется по-здешнему _гишпанскою революцией!_ - Тс... следовательно, ты был, так сказать, косвенной причиной, изменившей лицо Испании? - C'est vous qui l'avez dit, mon oncle {Это сказали вы, дядюшка.}. Но представьте себе мое изумление! Начинается суматоха невообразимая. Isabeau укладывается, Марфори, с зеркальцем в руках, фабрит себе усы на дорогу, la mere Patrocinia впопыхах куда-то засунула ящик, в котором была заключена египетская тьма... Я один все еще держусь и протестую; je risque meme le nom du chenapan Beust - eh bien! pas le moindre effet! L'on s'en moque - et voila tout. "Alloz nominos doz popoloz Espagnoloz! Vos povedoz filadoz!" - ce qui en bon francais veut dire: au nom du peuple espagnol! Vous pouvez filer! - s'explique enfin Topete en accentuant sur les oz.
Он был убит, бедный молодой человек! Убит наповал! Впереди всех бросился он на засаду - и назади всех остался; остался в тесном кружке храбрых, легших трупом с ним рядом. Я знал его отвагу, я знал быстроту коня его и, удивленный, не видя его перед собою, проникнут холодом страшного предчувствия, оглянулся назад: в дыму, окровавленном выстрелами, сверкнуло мне лицо друга; железная рука смерти на всем скаку осадила разгоряченного бегуна его; задернут, он стал на дыбы, и пораженный всадник падал с него, качаясь. Я едва успел оборотить своего коня, едва успел сброситься с седла, чтобы принять на руки несчастного. Тихо опускаю его на землю, гляжу: глаза закатились, не слышит, не дышит он... Рву сюртук, раздираю на груди рубашку: нет надежды! Свинец пробил сердце навылет, самое сердце!! И еще около пас свистали вражеские пули, еще "ура" и гром стрельбы раздирали воздух, но уж того, кем было начато это "ура", кто вызвал эти выстрелы, не стало. Быстрее пули умчался он, исчез кратче звука...
