r>десятками ходили товарищи, менявшие с годами свою оболочку, сначала гимназистами и кадетами, потом юнкерами и студентами и, наконец, безусыми офицерами или щеголеватыми, пре..
Как пережили Руфий эти бедственные шесть лет, трудно даже выяснить. В годы войны и осад никому не было надобности в искусстве каллиграфа. Никто более не з..
ятидесяти или, много, пятидесяти пяти шагов: это самая дальняя мера; по большей части в болоте приходится стрелять гораздо ближе; еще менее нужно, чтоб ружье било слишком кучно,..
Канарейку за чижика замуж выдали и свадьбу на славу справили. В магазине "Забава и дело" купили новенькую кирку; за пастора ученый снегирь был; скворцы величальные песни пели, а для наблюдения за порядком полициймейстер отряд копчиков прислал. Чуть не со всего леса птицы слетелись на молодых поглазеть, да и почтенных гостей нашлось довольно. У чижа был шафером зяблик, у канарейки - соловей. Сам ястреб к невесте в посаженые отцы набивался, но родители, под благовидным предлогом, от этой чести уклонились и пригласили глухого тетерева, того самого, который еще при царе Горохе, во внимание к дряхлости и потере памяти, в сенат посажен был. И молодые, и родители, и поезжане - все были веселы. Чижик выступал гордо и предвкушал; канарейка перебирала носиком перышки; родители думали: "Ну, слава богу, одну дочку сбыли!" А поезжане мечтали о той горе конопляного семени, маринованных комаров, варенных в сахаре мух и проч., которую им предстояло уничтожить на новоселье у чижика. Только ворона-вещунья без пути каркала: "Не будет проку от этого брака! не будет! не будет! не будет!" Хотя между людьми ворона и слывет глупою, однако птицы отлично знают, что ежели она каркает, то, значит, есть у нее на то основание. И точно: едва раздалось воронье карканье, как кукушка первая прокуковала: "Ку-ку! как бы и в самом деле по-вещуньиному не сбылось!" А за нею следом в том же смысле свистнули: синичка, горихвостка, пеночка... И все начали всматриваться в молодых, начали припоминать. Обратились к интимной истории этих двух существ, за минуту перед тем связавших друг друга неразрывными узами; вспомнили их наклонности, вкусы, привычки. И, как и водится, в результате вышла картина. Чижик был малый простодушный и добрый, имел три характеристические особенности: неприхотливость, аккуратность и домовитость. Сверх того, он был и немолод, хотя надежда, что, в случае чего, он еще может за себя постоять, не покидала его. Всю жизнь он служил в интендантском ведомстве, дослужился там до майорского чина и там же образовал свой ум и сердце. Взяток он не брал (царство хищения кончилось), однако нелицеприятными действиями успел-таки скопить капиталец. Однажды ему удалось приобрести, по случаю, хорошую партию канареечного семени, и вот тогда-то в голове у него блеснула мысль: "Женюсь на канарейке и буду жену и детей канареечным семенем кормить!" Отца и матери он, еще слетком будучи, лишился, наследства никакого не получил, а потому охотно выставлял на вид, что солидным своим положением в обществе обязан единственно самому себе. Даже ведерко с водой он выучился таскать самоучкою. Таков был умственный и нравственный облик новобрачного. Особенных поводов для симпатий он, конечно, не представлял, но с легальной точки зрения - это был обыватель, какого лучше не надо.
... Это деление всегда одинаково присуще человеку -- на низшей ступени знания (для дикого), сколько и на высшей (для ученого). Без этого деления нельзя мыслить.
Между прочим в известных людях [и] собраниях людей мы часто видим желание вырваться из этого неизбежного закона раздвоения всего существующего. Мы видели и видим людей, ложно и произвольно предполагающих жизнь, одушевляющих мертвую природу -- {грозу, бурю, море), старающихся подчинить мертвое законам живого, и наоборот, видим людей, старающихся подчинить живое закону мертвого (Зач: законы неживого мира не имеют влияния на мир живой, и часто будут не в силах отделить ясно единицы живых существ друг от друга и от мира неживого)
В положении первых находятся дикие народы, (приходящие постоянно в столкновение с мертвыми силами и вследствие того) для единства понимания придавшие жизнь морю, грозе, идолам; и в положении вторых находятся ученые натуралисты нашего времени, для единства понимания отрицающие на живое и мертвое и старающиеся объяснить все живое из законов мертвого.
Различие между ученым и диким состоит (только) в том, что дикий, зная законы мира живого, но не зная (общих) законов мира неживого, предполагает, что во всех явлениях мира проявляются силы живых существ. Ученый же (Зачеркнуто: будет ясно видеть и в силах доказать), зная законы мира неживого и не зная или не желая знать законы мира живого, предполагает, что всякое явление мира живого есть только последствие общих законов неживого, (что (точнее сказать) каждое живое существо есть только результат воздействия законов неживого на это объединенное существо; но явление объединения будет для него так же, как и для дикого, несомненное данное, ничем не объяснимое.)
Я очень хорошо знаю, что новая школа мыслителей (Зач.: не останавливается перед этим вопросом, а принимает явление объединения живого (органического), как что то не требующее никакого объяснения, и в мире живого отыскивает законы, руководящие живым) не признает за собой этого недостатка...
