«История одного города»

Достали откуда-то крючьев, привезли из города
трубу и начали, не торопясь, растаскивать уцелевший материал и тушить
остатки огня. Всякий рылся около своего дома и чего-то искал; многие в
самом деле доискивались и крестились. Сгоревших людей оказалось с деся-
ток, в том числе двое взрослых; Матренку же, о которой накануне был раз-
говор, нашли спящею на огороде между гряд. Мало-помалу день принял свой
обычный, рабочий вид. Убытки редко кем высчитывались; всякий старался
прежде всего определить себе не то, что он потерял, а то, что у него
есть. У кого осталось нетронутым подполье, и по этому поводу выражалась
радость, что уцелел квас и вчерашний каравай хлеба; у кого каким-то чу-
дом пожар обошел клевушок, в котором была заперта буренушка.
- Ай да буренушка! умница! - хвалили кругом.
Начал и город понемногу возвращаться в свои логовища из вынужденного
лагеря; но не надолго. Около полдня, у Ильи Пророка, что' на болоте,
опять забили в набат. Загорелся сарай той самой "Козы", у которой в пре-
дыдущем рассказе летописец познакомил нас с приказным Боголеповым. Пола-
гают, что Боголепов, в пьяном виде, курил табаку и заронил искру в сен-
ную труху; но так как он сам при этом случае сгорел, то догадка эта нас-
тоящим образом в известность не приведена. В сущности, пожар был не
весьма значителен и мог бы быть остановлен довольно легко, но граждане
до того были измучены и потрясены происшествиями вчерашней бессонной но-
чи, что достаточно было слова: "пожар!", чтоб произвести между ними но-
вую общую панику. Все опять бросились к домам, тащили оттуда кто что мог
и побежали на выгон. А пожар между тем разрастался и разрастался.
Не станем описывать дальнейших перипетий этого бедствия, тем более
что они вполне схожи с теми, которые уже приведены нами выше. Скажем
только, что два дня горел город, и в это время без остатка сгорели две
слободы: Болотная и Негодница, названная так потому, что там жили сол-
датки, промышлявшие зазорным ремеслом. Только на третий день, когда
огонь уже начал подбираться к собору и к рядам, глуповцы несколько
очувствовались. Подстрекаемые крамольными стрельцами, они выступили из
лагеря, явились толпой к градоначальническому дому и поманили оттуда
Фердыщенку.
- Долго ли нам гореть будет? - спросили они его, когда он, после не-
которых колебаний, появился на крыльце.
Но лукавый бригадир только вертел хвостом и говорил, что ему с Богом
спорить не приходится.
- Мы не про то говорим, чтоб тебе с Богом спорить, - настаивали глу-
повцы, - куда тебе, гунявому, на' Бога лезти! а ты вот что скажи: за чьи
бесчинства мы, сироты, теперича помирать должны?
Тогда бригадир вдруг засовестился. Загорелось сердце его стыдом вели-
ким, и стоял он перед глуповцами и точил слезы. ("И все те его слезы бы-
ли крокодиловы", - предваряет летописец события.